Джет Ли рассказывает о себе. 7
Все когда-нибудь случается впервые, не так ли? Это было как в кино - грузовой самолет был большой и пустой. Когда самолет стоял на земле, хвост его опирался на землю, для того, чтобы облегчать погрузку. Как мы садились в самолет - со стороны хвоста поднимались по очереди по скату. Мальчики налево, девочки направо. Внутри не было удобных мест, как в пассажирских самолетах - только две длинные металлические скамьи по бокам, так что мы сидели напротив друг друга. Это выглядело так же, как в самолетах, из которых выпрыгивают парашютисты. Мы воспринимали это как большое приключение. Какой интересный самолет! Какие забавные металлические скамьи! Вдоль скамеек было натянуто несколько крепких веревок. Для чего они? Они не могли быть ремнями безопасности. Было только две длинных веревки, и они были слишком далеко от нас.
Загадка была скоро решена...
Черный ход самолета еще не был закрыт. Снаружи мы слышали громкий шум и топот, и скоро мы увидели ... стадо коров и овец, поднимающихся по скату в глубь самолета.
Мы собирались лететь все вместе! Какой странный груз: Пекинская команда ушу, сидящая по сторонам и домашний скот посередине. Коровы и овцы стояли прямо рядом с нами. Мы сидели, они стояли, и мы смотрели друг на друга поверх веревок на протяжении всего полета.
Была еще одна вещь в том полете, о которой я должен упомянуть. При постройке пассажирских самолетов используют звуконепроницаемые и противоударные материалы для того, чтобы сделать перелет удобным для людей. Грузовые самолеты обычно перевозят грузы и поэтому не имеют ничего подобного. В результате мы летели в ужасном шуме, и нас безжалостно трясло. К счастью, полет был коротким - мы должны были выдержать только 40 минут грохота и болтанки. Этот было похоже на массаж. К тому времени, как мы приземлились, наши мускулы были очень-очень расслаблены!
Когда я оглядываюсь назад, мне кажется, что мы все время сталкивались с какими-то проблемами с самолетами во время перелетов в течение тех двух месяцев в Африке. Всего лишь несколькими месяцами ранее произошло крушение DC-10, которое создало во всем мире напряженную ситуацию для всех воздушных флотов, где проверяли самолеты этой модели, поэтому в аэропортах задерживали много рейсов, так как в это время занимались ремонтом. Однажды нас отвели на старый винтовой самолет времен Второй мировой войны, дверь которого не могли закрыть до тех пор, пока ее не привяжут веревкой.
Тем не менее, наш тур подходил к концу, и настало время ехать домой. Самолет, на котором мы должны были лететь домой, принадлежал китайской авиакомпании; насколько я помню, это был Боинг 707. Президент одной африканской страны прилетел после посещения Пекина, а мы возвращались на нем домой. Было приятно думать - после двух месяцев преодоления опасностей на непрочных самолетах, мы, наконец, в шикарных условиях летели назад в Китай! Мы улетали из Камеруна, наш маршрут предусматривал короткую остановку в Заире, для того, чтобы подобрать еще несколько пассажиров, а после этого - на родину.
Первая часть полета прошла нормально. Мы прилетели в Заир вовремя. Через какое-то время мы заметили, что самолет сделал широкий круг над взлетно-посадочной полосой. Мы понятия не имели, почему мы не приземлялись. Полет должен был продлиться около 4 часов, а время шло. Самолет долгое время кружил над аэропортом. Я заметил, что бортпроводницы больше не ходили туда-сюда по проходам. Фактически, они вообще ничего не делали. Они сидели на своих местах и казались совсем бледными. Это вызывало наше любопытство - почему они не ходили? Глядя в иллюминаторы, мы видели внизу аэропорт. Почему мы не приземляемся? Наконец, одна из стюардесс достала пачку конвертов и бумаги и начала раздавать всем. Настало время писать завещание.
Если говорить честно, в юности я мало времени проводил в классе. Я обычно не любил очень много писать. Вы можете сказать, что у меня было мало практики. Я практически не знал, что мне делать с ручкой. Я начал чувствовать беспокойство - не потому, что мне сказали написать завещание, а потому, что я уставился на чистый лист бумаги. Это было похоже на популярную викторину! Я понятия не имел, что писать. Я не помню точно, как люди вокруг меня реагировали на кризис - я помню только панику: "Я мог бы сейчас выполнять форму или тренироваться! Но ничего не писать!" Моя голова была пуста. Что я мог придумать и написать?
" Сам выкручивайся ", - сказал он, не поворачивая головы.
Я был очень огорчен.
Прекрасно, можете ничего не говорить, но нет никакой необходимости ругать меня.
Когда я вспоминаю эту ситуацию, она кажется мне смешной. Конечно, всех страшила надвигающаяся смерть, а тут я лез с глупым вопросом: " Как вы пишите это слово?"
Мне даже не приходило в голову, что я мог умереть - что самолет потерпит крушение, и я умру. Я совсем не боялся, я был слишком занят переживаниями, как заполнить свой лист.
Я так и не закончил свое завещание.
Чудом они выпустили шасси, и мы благополучно приземлились.
Всю серьезность ситуации я понял позже, когда открыли дверь самолета, чтобы выпустить нас. Я выглянул, и мои ноги стали ватными. Все летное поле было огорожено - повсюду были солдаты, множество пожарных стояли с брандспойтами, и, казалось, что вокруг по тревоге в состоянии готовности поставили весь личный состав воздушного флота, который был готов кинуться к нам.
Тот тур меня многому научил.
Из-за моих особых отношений с американским президентом - то есть потому, что я так по-взрослому говорил с Никсоном - я занял свое место в истории. Китайское правительство объявило, что я сделал особый вклад в китайско-американские отношения, и меня включили в список приглашенных на государственные банкеты. Меня также включили в комитет по встрече официальных лиц для встречи следующих американских президентов. Когда Форд и Картер посещали Китай с официальными визитами, я был членом группы встречающих в аэропорту. Постепенно лед холодной войны начал таять.
Китай и США долгое время смотрели друг на друга как враги, потому что не понимали отличий в культуре или ценностях. Например, мы, будучи в Пекинской команде по ушу, очень волновались, когда отправились в свой первый тур по Соединенным Штатам в 1974 году. Мы понятия не имели, что следовало ожидать. И телохранители из Госдепартамента также были напряжены, когда их впервые назначили охранять нас. Обеим сторонам пришлось немного потренироваться.
Но после того как мы прожили вместе целый месяц, мы поняли, что эти загнивающие капиталисты были милыми и приличными людьми. А они, в свою очередь, поняли, что эти коммунистические дети не бредили идеологией - в принципе, мы были довольно симпатичными. Так что все начали расслабляться. Стоило только охранникам позволить себе расслабиться, как выяснилось много интересных вещей. Например, то, что наши телохранители умели говорить по-китайски. К концу тура я стал чувствовать себя очень комфортно со своим телохранителем. Однажды я тащил его за рукав и говорил с чрезвычайной настойчивостью: "Я ДОЛЖЕН ИДТИ В ВАННУЮ!"
Я засмеялся: " Ха! Значит, вы действительно говорите по-китайски!" Он был очень смущен.
Американские телохранители сопровождали нас до Гонконга, это была наша последняя остановка перед возвращением на материковый Китай. Фактически, это был единственный раз, когда наши телохранители могли сесть и посмотреть наше выступление. Во всех остальных случаях они были заняты обеспечением нашей безопасности. Когда закончилось это последнее выступление, и настало время прощаться, люди начали плакать. Мы все были в слезах. Мужчины и женщины, дети и взрослые - никаких исключений.
Мы видели слезы в его глазах, и все расплакались еще больше. Мы даже не знали, почему мы плакали, это было всего лишь чувство, которое возникло после того, как мы провели вместе месяц. Но у нас были обязательства, и все очень грустили.
Через пару лет Джеральд Форд стал президентом и посетил Китай. Я был одним из членов дружественной китайской делегации, которая встречала его в аэропорту и сопровождала на официальный обед в Большой народный зал. Большой Зал был огромен - гигантская комната, в которой можно разместить сотни банкетных столов. Пока я ел, я лениво вглядывался в море лиц. Мой пристальный взгляд задержался на одном лице.
Это был тот американский телохранитель, который произнес ту слезную речь в Гонконге.
Я был ошеломлен и обрадован. Это было похоже на встречу с давно потерянным другом. Улыбаясь, я вскочил на ноги и закричал "Привет!". Как только я это сделал, что за двумя или тремя столами перед ним сидели другие телохранители из той поездки. Они тоже не могли себя сдержать. Они вскакивали на ноги и начинали махать мне: "Эй, там!" У всех нас была одна мысль - подойти, обменяться рукопожатием и обнять друг друга.
